Кадровый вопрос в полиграфии: голод утолён?

Предпосылки к такому повороту сюжета нерадостные. Экономика сжимается, спрос на товары падает, объёмы производства уменьшаются, и, соответственно, высвобождаются свободные руки. Проблема теперь в другом. Полиграфия зависит от экономической ситуации в стране так же, как и все остальные отрасли. Поэтому бешеного спроса на эти свободные руки теперь не наблюдается.

Контекст: общая температура по больнице

Дефицит кадров обусловлен рядом проблем. Помимо главной общеизвестной есть и дополнительные. Среди соискателей становится всё меньше молодёжи из-за демографического провала нулевых, а опытные специалисты постепенно уходят на пенсию. Официальная безработица в России по данным Росстата на июнь — 2,2%, свободных кандидатов физически мало.

При этом есть и первые признаки охлаждения гонки зарплат: по данным hh.ru, число вакансий за последний год снизилось на 26%, а число резюме выросло на 25% — хотя эксперты рынка труда предупреждают, что делать вывод об утолении «кадрового голода» рано. Прогноз по зарплатам на 2026 год умеренный — номинальный рост ожидается в диапазоне 8–10%.

Полиграфия вписывается в общероссийский контекст. Дефицит квалифицированных кадров в отрасли всё так же ощутим, многие отмечают проблему старения кадров, а учебные программы обновляются медленнее, чем меняется производство, поэтому типографии вынуждены обучать сотрудников самостоятельно.

Мы провели опрос среди директоров российских типографий, чтобы узнать из первых уст, как меняется ситуация на местах.

Голоса отрасли: что изменилось за год

Татьяна Старовойтова, директор петербургской типографии «Сканграф» (производство картонной упаковки и инструкций), описывает ситуацию как стабильную:

«У нас в штате около 100 человек. Изменений практически нет», — говорит она. Но за этой сдержанной формулировкой — вполне конкретная и застарелая проблема: «Сложнее всего с квалифицированными рабочими специальностями. Например, с операторами вырубки или тиснения. В профильных образовательных учреждениях очень мало курсов рабочих специальностей, а спрос на высококвалифицированных специалистов большой. Некоторое время назад проводилось по этому поводу большое количество круглых столов, но изменить ситуацию в краткосрочной перспективе невозможно. Поэтому приходится учить и растить специалистов самостоятельно».

Татьяна Старовойтова, генеральный директор типографии «Сканграф» (Санкт-Петербург)

Более динамичную картину описывает Андрей Мартынов, руководитель казанской типографии «Куранты» — крупного производства с разными направлениями печати (офсет, флексо, цифровая печать) со штатом порядка 300 человек. У него в компании одновременно идут разнонаправленные процессы: «Мы некоторые позиции пересматриваем. Подходим точечно: благодаря развитию искусственного интеллекта и автоматизации, которую мы активно внедряем, будут проводиться сокращения персонала, связанные с автоматизацией и интеграцией ИИ. Это касается препресса, дизайна, бухгалтерии, колл-центра». При этом на производстве картина обратная: «С производственными специальностями стало полегче найти персонал, тех же печатников. За последнюю неделю у нас побывало 17 печатников — такого никогда не было».

Андрей связывает этот приток с волной сокращений у соседей по рынку — в том числе за пределами полиграфии: «У меня те люди, которые уходили, в 90% возвращаются обратно со словами, что их обманули».

Отдельная история — продажи: «Поменялась структура продаж — раньше было довольно много входящих звонков, а сейчас клиента нужно добывать самим. Мы отказываемся от услуг менеджеров, которые не хотят этим заниматься, и пытаемся набрать персонал, не боящийся холодных звонков. Но за последние 2–3 месяца откликов было очень мало, и мы взяли только одного человека. Времена изменились — нам нужны активные продажники. В нашей типографии можно зарабатывать значительные деньги, мы щедро делимся с менеджерами, но люди ещё живут в старой парадигме». Андрей даёт свой прогноз: «В ближайшей перспективе полгода-год народ осознает, что пора встать, стряхнуть пыль и идти работать».

Андрей Мартынов, генеральный директор типографии «Куранты» (Казань): «Вставайте! Стряхните пыль и работайте!»

Александр Иванов, председатель Клуба директоров цифровых типографий и председатель Совета по профессиональным квалификациям в области издательского дела, полиграфического производства и распространения печатной продукции НСПК при Президенте РФ, описывает ситуацию с наймом молодёжи: «Месяц назад искали человека. Нашли, взяли после колледжа. Правда, я перебрал пятерых выпускников — это верстальщики-специалисты. Так вот, четверо не захотели работать даже за хорошие деньги».

Александр Иванов, председатель Совета по профессиональным квалификациям в области издательского дела, полиграфического производства и распространения печатной продукции НСПК при Президенте РФ

У Вячеслава Полева, директора петербургской цифровой типографии «Процвет» со штатом около 45 человек, картина в целом спокойная, правда, с одним большим но: «За последний год у нас принципиальных изменений не было — кто-то ушёл на постпечатке, кто-то пришёл, численность держится примерно на одном уровне. На любые позиции, если требуется, довольно быстро находятся желающие. Кроме одной позиции — менеджер отдела продаж. Здесь как было сложно, так и остаётся. Молодёжь приходит на все вакансии, и на менеджеров тоже, но с ней две проблемы. Первая: отсутствие практических навыков, это нормально и решаемо. Вторая: многие не видят смысла учиться и вникать в специфику. В итоге из 5–6 новичков до полноценного менеджера дорастает максимум один. Вот так и работаем».

Вячеслав Полев, генеральный директор типографии «Процвет» (Санкт-Петербург)

Олег Киселёв, генеральный директор одной из крупнейших в Петербурге типографий «Девиз» со штатом 350 человек, делится своими наблюдениями: «За последние год-два я вижу у нас больше молодых лиц. Правда, это больше касается направления обслуживания оборудования: инженерные кадры, техники, наладчики. Приходят они с рынка, не обязательно с полиграфическим опытом — просто это электроника, механика. Несмотря на кадровый голод, работать к нам идут охотно, особенно когда работа прозрачная — "белая", с трудовым стажем, с правильно поставленным воинским учётом, что сейчас важно.

Что касается печатников — это по-прежнему штучный товар, за ними настоящая охота. Поэтому печатников мы поддерживаем, стараемся выращивать своих. Ещё много работаем над тем, чтобы сотрудники осваивали смежные профессии и оборудование — обучаем этому, оплачиваем обучение. Сегодня сотрудник поработает на ламинаторе, завтра — на резке. В целом, наверное, у нас всё более-менее, как у всех».

Олег Киселёв, генеральный директор типографии «Девиз» (Санкт-Петербург)

Интересен опыт калининградских полиграфистов. У них особая ситуация, т. к. работать приходится в условиях изоляции от остального мира. Калининградцы называют свой регион островом, ведь грузовое сообщение с ними в основном только паромами. Анастасия Курышева, владелец многопрофильной типографии «Артель-Т», и её директор Денис Горябин рассказали, что происходит у них на «острове».

«За последнее время наш штат увеличился на несколько сотрудников. В первую очередь из-за расширения парка оборудования — мы установили несколько новых станков для постпечатной отделки, усилили участок цифровой рулонной печати и, самое главное, установили первую в области полуротационную рулонную офсетную машину с шестью УФ-секциями.

Самая большая потребность — это специалисты высокой и плоской печати (офсетной и флексографской). Но не стоит забывать и про специалистов допечатной подготовки — технических дизайнеров и технологов. К сожалению, все современные "дизайнеры", выпускники разносрочных онлайн- и офлайн-курсов, заточены в первую очередь под визуальную составляющую и совершенно не разбираются в принципах и технологиях полиграфии. Именно поэтому мы "выращиваем" новое поколение самостоятельно под свою типографию. Это же касается и менеджеров».

Анастасия Курышева, владелец, и Денис Горябин, директор типографии «Артель-Т» (Калининград)

Автоматизация: реальный опыт

Автоматизация — это не один вопрос, а два разных. Программная автоматизация касается продаж, учёта, планирования производства, подготовки файлов. Аппаратная — это переход от пооперационных станков, на каждом из которых свой оператор, к полноценным производственным линиям: тут в России впереди всех производители этикетки, которые уже проходят этот путь.

В мировой практике в связи с повсеместным внедрением ИИ складывается любопытный тренд. Крупные компании сначала массово сокращают сотрудников, заменяя их нейросетями, а потом, в течение года, тихо возвращают их обратно. По данным консалтинговой компании Orgvue, 39% опрошенных руководителей компаний сокращали персонал из-за внедрения ИИ — и больше половины из них (55%) впоследствии назвали это решение ошибочным. Рекрутеры для описания этой практики используют термин «бумеранг-найм» (boomerang hiring) — само явление возврата бывших сотрудников известно в HR давно, а сейчас лишь получило новый повод.

В российской полиграфии тоже существует явление «бумеранг-найма», но триггеры здесь пока другие, не связанные с внедрением ИИ и автоматизацией. Люди уходят за «длинным рублём» и возвращаются, потому что их ожидания не совпали с реальностью.

Директора типографий по-разному относятся к внедрению нейросетей в процессы своих компаний, но все единодушны в одном — ИИ не сможет заменить человека во всём.

Наиболее радикальная позиция у Андрея Мартынова, но и он не готов избавляться от хороших специалистов из-за автоматизации: «Не было такого, чтобы мы что-то автоматизировали и уволили человека. Так никто никогда не делает. Автоматизация — это снижение себестоимости. Зачем увольнять человека, который умеет работать на похожем оборудовании? Нонсенс. Нам нужно рынки захватывать, а не увольнять нужных людей». По его словам, при появлении новой техники сотрудников чаще переучивают на смежные операции, а не сокращают. Получается некая ротация внутри коллектива. При этом ИИ он всё же связывает с сокращением офисных позиций — прежде всего в дизайне и препрессе, где компания внедряет генеративные инструменты, и в продажах — за счёт развития собственного web-to-print сервиса, который должен забрать на себя простые тиражи вроде визиток и листовок.

Александр Иванов настроен к теме ИИ более критически: «Любой инструмент нужно применять с умом. У нас до сих пор не могут создать нормальный коробочный продукт для АСУ — той коробки, которую взял, купил, поставил и работаешь, до сих пор нет. А тут искусственный интеллект — откуда он возьмёт данные? Сейчас уже не хватает данных для ИИ в интернете, он начинает генерировать свои собственные — это может расти, как ком. Ну и потом, искусственный интеллект не может заменить интуицию!»

Вячеслав Полев смотрит на вопрос практично и вовсю пользуется ИИ-инструментами — тоже без иллюзий о полной замене людей: «ИИ активно используем в дизайне и препрессе. Он не заменяет людей — думаю, до этого ещё точно полтора-два года — но заметно ускоряет работу. Благодаря этому не пришлось расширять отдел дизайна. Непосредственно на производстве ИИ не применяем — работаем так же, как в прошлых сезонах. Зато сильно продвинулась аналитика в отделе продаж, РОП доволен больше всех. ИИ упростил программирование настолько, что мы теперь внедряем кучу приложений — от совсем простых до более сложных — которые облегчают жизнь сотрудникам в разных отделах. Раньше мы бы до такого просто не дошли».

Олег Киселёв не видит никакой угрозы для своих сотрудников в нашествии ИИ: «Опыт взаимодействия с искусственным интеллектом, с которым мы сталкивались, — тексты, которые он пишет, и так далее — на данный момент скорее успокаивающий. Восстание машин пока нам не грозит, так как ИИ ещё туповат. Хотя как инструмент продвижения, для какого-то анализа — использовать его можно. А чтобы полноценно заменить людей — нет, такой необходимости я не вижу».

Татьяна Старовойтова: «ИИ мы используем пока только на уровне маркетинга и в качестве инструмента для помощи дизайнерам в подготовке макетов. У нас упаковочная типография со сложной постпечатной отделкой, без экспертизы живых людей здесь не обойтись. Так что никакой перспективы заменить человека программой в нашей нише я пока не вижу».

Анастасия Курышева и Денис Горябин: «Типография — это не та область, в которой возможна полная автоматизация всех процессов. Очень многое зависит от человеческого участия — оценка цвета и света, насмотренность по материалам и технологиям, умение соединить все эти знания в готовый продукт. Но автоматизация постепенно внедряется. В основном это касается работы склада и расчётов стоимости продукции. На производстве мы бы говорили про полуавтоматизацию или даже четверть-автоматизацию. Это дооснащение или переоснащение некоторых станков механизмами для замены ручного труда».

Образование: куда исчезают выпускники из профильных учебных заведений?

В целом проблема у всех одна: все сотрудничают с полиграфическими учебными заведениями, но выпускники оттуда не идут работать в типографии.

Татьяна Старовойтова описывает вполне традиционную проблему выбора технологии: «Молодым специалистам не очень интересен офсет, они считают технологию устаревшей и больше смотрят на цифру или вообще ищут работу в другой отрасли». При этом «Сканграф» системно работает с образованием: студенты Санкт-Петербургского государственного университета промышленных технологий и дизайна регулярно проходят практику в типографии, а с сентября один из курсов для студентов университета начнёт преподавать сотрудник компании. На вопрос, приходится ли доучивать новых сотрудников, Татьяна отвечает однозначно: «Безусловно. В каждой типографии есть своя специфика, и новые сотрудники должны к ней адаптироваться. Более того, если мы говорим о рабочих специальностях, то и каждая единица техники имеет свои особенности».

Александр Иванов, тесно связанный с полиграфическим образованием, фиксирует ту же проблему в цифрах: «По моим наблюдениям, около 70% выпускников профильных колледжей вообще не планируют связывать себя с полиграфией: кто-то хочет "верстать дома", кто-то — переучиться на другую специальность». Отдельная тема — старение кадров в типографиях. Особенно остро эта тема звучит в переплётном деле: «Наш Петербургский оптико-механический лицей в прошлом году не набрал группу для подготовки переплётчиков. Это сигнал, что их не готовят. Там вообще очень стареющая тема. Молодых переплётчиков, до 35 лет, я уже давно не встречал. У меня, например, в одном университете средний возраст сотрудников на переплёте 60 лет. Молодёжь реально не хочет идти на эту специальность».

Андрей Мартынов формулирует проблему с полиграфическим образованием наиболее жёстко: «У нас заключён договор с профильным вузом и техникумом, каждый год к нам приходят на практику — и ни один выпускник, отучившийся в профильном заведении, к нам не пришёл работать. За всё время, за 10 лет — ни один!» Систему наставничества компания при этом выстроила сама — она есть в отделе продаж и на производстве.

Наблюдения Олега Киселёва подтверждают эту тенденцию: «У нас есть взаимодействие с городскими учебными заведениями, которые готовят студентов по направлениям полиграфии и рекламы. К сожалению, массового притока оттуда нет, хотя практикантов мы принимаем — и из вузов, и из колледжей. Молодёжь всё-таки неохотно идёт на производство».

У Вячеслава Полева ситуация мягче, но узнаваемый мотив тот же — дипломная специальность и реальная работа расходятся: «Выпускники приходят, но обычно не на позиции по своей специальности. Чаще всего на постпечатку, иногда в дизайн. Доучиваем всех сами. В каждой типографии свои процессы и привычки, невозможно прийти после колледжа и сразу работать "как у нас заведено". С учебными заведениями контактируем только через практику студентов. Некоторые потом возвращаются к нам уже после выпуска. О целевом обучении не думаем и не видим смысла думать — масштаб бизнеса не тот, а любую позицию можно закрыть через обычный рынок вакансий, пусть и с разной степенью усилий».

Анастасия Курышева и Денис Горябин рассказали, что в Калининграде вообще не учат на полиграфические специальности: «Увы, профильное образование в нашей отрасли не является престижным, особенно это касается печатников и специалистов допечатной подготовки. А уж в Калининградской области хорошего печатника, выросшего на производстве, ценят на вес золота и берегут всеми силами. У нас постоянно ведётся работа по доучиванию и переучиванию, и процесс этот очень трудоёмкий. Он может занимать от нескольких месяцев для несложных работ, вроде постпечатной обработки, до нескольких лет, когда речь идёт о технологах или печатниках. За это время ты сам проходишь с сотрудником весь путь, учишься на своих же ошибках, постоянно внедряешь новшества и технологии. Но в результате получается слаженная команда, которая с полуслова понимает задачу.

Изредка калининградские ВУЗы направляют к нам на стажировку своих студентов, но это маркетологи, экономисты, менеджеры по работе с клиентами. Именно полиграфистов среди них не было, увы».

Прогноз: что реально может помочь

Здесь собеседники расходятся в мнениях — но, что интересно, не противоречат, а скорее дополняют друг друга.

Татьяна Старовойтова настроена сдержанно: «1–2 года — слишком малый срок, чтобы создать учебные программы, популяризировать рабочие специальности и выучить специалистов. Поэтому в указанный период кадровая ситуация, скорее всего, не изменится». На вопрос, что реально способно решить кадровый вопрос — зарплаты, автоматизация, образование, — она даёт короткий и однозначный ответ: «Только образование».

Александр Иванов называет три конкретных фактора: «Во-первых, у нас исчез государственный подход к обучению — здесь надо менять саму государственную политику в сфере образования от определения контрольных цифр приёма до устранения разрыва системы образования с запросом отрасли. Второй момент — это, конечно, заработная плата. Она всё ещё очень низкая по отрасли — в этом году официально было что-то около 78–89 тысяч*. И третий фактор — это всё-таки производительность труда. Эту проблему мы, скорее всего, не решим никогда, потому что в типографиях у всех в целом производительность труда низкая. ИИ здесь, конечно, может помочь в некоторых операциях, но без изменения самого подхода к организации труда кадровую проблему мы тоже не решим».

Андрей Мартынов настроен философски: «Кадровая проблема в полиграфии не решится никогда — это же поступательное движение, развитие». Его рецепт — не системное решение, а постоянная, штучная работа: «Работает хедхантинг, экскурсии на производство, начиная со школьников начальных классов и заканчивая студентами вузов, и популяризация профессии в целом. Нужно больше рассказывать и показывать. Надо любить то, что делаешь. Даже если хорошие деньги получаешь, но нет удовлетворения от результата — долго не продержишься».

Вячеслав Полев считает, что кадровый кризис, по сути, уже позади — кроме одной проблемы, которую он предлагает решать с помощью той самой автоматизации: «Сейчас проблем с набором персонала (за исключением менеджеров) не вижу. Через год-два, полагаю, ситуация останется такой же. Кризис набора персонала прошёл, как мне думается. А вот с продавцами нужно что-то решать — скорее всего, двигаться в сторону автоматизации или вообще заменить их со временем на ИИ. Потому что хорошему менеджеру по продажам просто незачем идти в полиграфию. Есть куча других сфер, где такие специалисты заработают больше, с меньшими усилиями и нервами».

Олег Киселёв считает, что многое зависит от поддержки государства: «Прогнозы сейчас вообще дело сложное, каждый день что-то новое. Но если говорить именно за свою типографию — я думаю, что отрасль не умрёт ещё долго, государство всё-таки обращает на неё внимание. Полагаю, самые трудные времена мы уже пережили. В начале 2022 года было по-настоящему страшно, непонятно, что вообще будет происходить дальше. Сейчас мы понимаем, что наша продукция так или иначе востребована. Стараемся диверсифицироваться по направлениям продукции, чтобы не быть завязанными на что-то одно.

С точки зрения кадров — многое будет зависеть от того, насколько государство начнёт обращать внимание на подготовку специальностей для производства в целом и для полиграфии в частности. Я всегда говорю: не просто так уже в апреле 2022 года полиграфия попала под санкции. Значит, те, кто против нас, прекрасно понимают, насколько это важный сектор. Хорошо бы, чтобы это понимали и те, кто за нас».

Анастасия Курышева и Денис Горябин: «В целом будет сохраняться нехватка квалифицированных кадров. В полиграфии это особенно заметно: печатники, технологи, препресс и — что немаловажно, а иногда и критично — наладчики и инженеры по обслуживанию полиграфического оборудования».

На вопрос о том, что реально способно решить кадровый вопрос в полиграфии, Анастасия и Денис соглашаются с большинством своих коллег: «На первое место выйдет образование и повышение престижа профессии. Но если смотреть трезво на вещи, долгосрочной, но эффективной стратегией была и останется внутренняя подготовка и выращивание собственных специалистов с практическим, а не теоретическим опытом. На втором месте — автоматизация ручного труда, замена или совершенствование тех процессов, которые отнимают больше всего времени. Это касается как механического труда на производстве, так и творческого труда на этапах выработки концептов и подготовки визуальной части проектов».

Итоги

Возвратимся к вопросу, вынесенному в заголовок: утолён ли кадровый голод в полиграфии? Ответ, как это часто бывает, не укладывается в простое «да» или «нет». Скорее мы наблюдаем смену фазы болезни: острый приступ дефицита сменился состоянием вялотекущей дистрофии.

Первое. Количественная иллюзия. Статистика создаёт впечатление, что рынок труда развернулся в сторону работодателя. Однако этот «избыток» рук — вынужденный и нездоровый. Он вызван не притоком новых квалифицированных кадров, а сжатием экономики и высвобождением персонала у конкурентов. Маятник качнулся, но не благодаря системным решениям, а под давлением внешних обстоятельств.

Второе. Раскол на производство и офис. Опрос директоров вскрыл драматическую развилку. На производстве печатники, постпечатники, наладчики по-прежнему штучный товар. Иногда случается аномальный приток, но это скорее исключение, подтверждающее правило: хорошего мастера всё ещё нужно растить годами, и «выращивание» остаётся единственной рабочей стратегией. В то же время с офисными позициями (дизайн, менеджеры по продажам) — обратная история: откликов много, но найти адекватного, обучаемого и активного сотрудника почти невозможно. Молодёжь либо не хочет вникать в сложную специфику, либо просто не видит смысла идти в полиграфию, где конкуренция за клиента высока, а зарплаты ниже, чем в ряде других отраслей.

Третье. Провал системы образования. Это, пожалуй, самый тревожный и единодушный вердикт отрасли. Учебные заведения готовят кого угодно, но не тех, в ком остро нуждаются типографии. Студенты проходят практику, но не идут работать в полиграфию. Государство фактически самоустранилось от подготовки актуальных рабочих кадров для отрасли, переложив эту задачу на бизнес, который, конечно, учит, но это «костыль», а не системное лечение. Пока профессия не вернёт себе статус и государственный интерес, проблема старения кадров будет только усугубляться.

Четвёртое. Иллюзия и реальность ИИ. Искусственный интеллект прочно вошёл в инструментарий (маркетинг, дизайн, аналитика, программирование), заметно ускоряя работу. Однако все опрошенные топ-менеджеры сошлись во мнении, что полной замены человека не будет. ИИ не обладает интуицией, не понимает физики цвета и материалов, а главное — в нестандартной допечатке и сложной постпечатной отделке он беспомощен. Сокращения из-за нейросетей в российской полиграфии пока больше мифическая угроза, чем реальность. Автоматизация здесь — это способ повысить производительность и снизить себестоимость, а не избавиться от ценного сотрудника.

Пятое. Рецепты выживания. Мнения о путях решения разделились, но сложились в систему:

• Образование — это стратегическая цель и единственный радикальный способ, но он требует времени и участия государства.
• Зарплата — важный, но уже не решающий фактор: молодёжь отказывается даже от «хороших денег», если не видит перспектив и смысла в профессии.
• Внутреннее выращивание кадров — это не временная мера, а новая реальность. Типографии превращаются в собственные мини-школы, и те, кто это понял, имеют преимущество.
• Производительность труда — низкая выработка не позволяет поднять зарплаты и инвестировать в автоматизацию. Без пересмотра организации труда, внедрения бережливого производства и обучения сотрудников работе на нескольких станках проблема останется нерешённой.
• Активные продажи — отдельный вызов. Эпоха входящих звонков ушла, и типографиям нужны охотники за заказами, которых на рынке практически нет, и их тоже придётся растить с нуля.

Кадровый голод в его классическом понимании, когда некому работать, действительно утолён, но ценой падения объёмов рынка. Однако сохраняется голод другого порядка — острая нехватка квалифицированных специалистов и активных менеджеров. И он не исчезнет сам собой. Единственный путь, который видят полиграфисты, — это ежедневная, кропотливая работа по переучиванию «сырого» персонала, популяризация профессии и надежда на то, что государство наконец осознает стратегическую важность печатной индустрии, попавшей под санкции.

Об авторе: Елена Никонорова, PR-менеджер типографии «Сканграф» (Санкт-Петербург).

* Единой официальной цифры Росстата по отрасли не существует, так как в статистике полиграфия объединена с целлюлозно-бумажным производством; по данным рынка вакансий 2026 года, для квалифицированных печатников 89 696 руб. в среднем по офсетной печати, у менее квалифицированных смежных позиций — помощников печатника и постпечатников — 64–66 тыс. руб.